Когда я писал эту картину, я словно физически слышал звук флейты сяо. Этот тихий мотив идёт откуда-то из самого сердца гор, пробиваясь сквозь утренний туман. Сине-зелёный пейзаж для меня — это не просто природа, это мои личные небо и земля. Горы здесь живые, они дышат, поднимаются, купаются и уходят в облака. А на рукотворных террасах течёт своя размеренная жизнь. В этой строгой архитектуре чувствуется музыка порядка. Для меня это образ идеального мира, где человек не подчиняет себе природу, а деликатно в неё вслушивается.

На террасе нефритовая дева играет на сяо в окружении бессмертных. Они не просят о чуде и не ждут его извне — они создают его сами, здесь и сейчас, своим звуком. Для меня легенда о флейтистке — не просто сказка, а история о встрече, в которой один призывает, а другой обязательно откликается, и красота притягивает красоту.

В процессе работы я задумался: а что, если границы существуют лишь условно? Что, если гора в Китае и гора на другом конце света в своей сути едины? И если чистый звук флейты сяо способен достигать каждого, кто готов по-настоящему слушать, значит, искусство и культура преодолевают расстояния, соединяя локальные традиции в общее пространство человеческого опыта.